ышдмук

скрепки и прищепки

sheep happens

(no subject)
ышдмук
cartupel
десятилетиями стеснялась такой черты своего характера, как легкомыслие, хотела, чтобы никто об этом не узнал, маскировалась. пока не поняла наконец, что это не черта характера, а просто характер.

(no subject)
ышдмук
cartupel
книга И.Грековой "Свежо предание" - маленькая, не претендующая на эпичность в духе какой-нибудь "Московской саги", - точно и экономно рассказывает о жизни в России, попадая абсолютно во все болевые (до сих пор, или сегодня на новом уровне) точки. прочесть ее можно за несколько часов, но приходилось останавливаться - так не хотелось, чтобы книга закончилась, или так было страшно за неизбежное, ожидающее героев. этой степени отождествления с персонажами "вымышленного" текста я не помню с юности.

(no subject)
ышдмук
cartupel
бывают дни, когда мне хочется только одного: чтобы вся семья была рядом. и невозможно сдержать слезы, потому что часть семьи далеко, а часть - невозвратимо далеко.

Йейль-2
ышдмук
cartupel
вы будете смеяться, но быть в Йейле туристом не очень захватывающе. на пяти с половиной улицах всё привлекательно и псевдо-готически-замысловато, но от этой стилизации в какой-то момент начинаешь себя чувствовать, как в тематическом парке. по-настоящему интересно видеть, как в эти кованые ворота и стрельчатые порталы заходят студенты, иные во вьетнамках и тренингах, или встретить на улице Томаса Венцлову, потихонечку шагающего с большим пакетом из книжного. то есть жить тут, учиться или преподавать, знать наизусть каждую горгульку, без очередей и спешки забегать в любой магазин, в свободное время гулять и, конечно, сидеть и сидеть в библиотеках - это да. просто Касталия. а зевакам надо в другие места.

Йейль-1
ышдмук
cartupel
в Йейле я с трудом интерпретирую то, что вижу вокруг. я знаю (и слышу), что нахожусь в Америке, но город устроен в точности как я помню по Оксфорду (не "похож", а именно "устроен"), и архитектура, конечно, способствует передвижению крыши с привычной позиции, хоть я знаю, что это не с 12, а с начала 18 века всё есть пошло. ну да ладно, дней у меня мало, надо научиться воспринимать побыстрее. сегодня было страшно холодно, и я решила пойти погреться в попавшийся по дороге музей - Йейльский центр британского искусства. я про него читала, но не знала даже, соберусь ли - ну, коллекционер, выпускник Йейля, наколлекционировал и подарил... но я опять-таки забыла, что это Америка и какие тут коллекционеры, а могла бы вроде помнить по Нью-Йорку и Филадельфии. в результате оказалась среди, абсолютно без дураков,Гейнсборо, Констебля, Тёрнера и Рейнольдса, плюс еще и еще, в том числе и Каналетто, и в немалых количествах, и практически без людей, и бесплатно. и с видом на колледжи из окна. в музейном магазинчике при этом продавец болтала с несколькими подряд не столько завсегдатаями, сколько постоянными собеседниками совершенно в том же духе, как на почте в крохотном провинциальном городке. в табачном Owl Shop, тоже стилистически английском, я бы и поселилась, а что. кофе, интернет, пепельницы, глубочайшие кресла, в одном из которых и сидел хозяин - седой, чрезвычайно горбоносый, в круглых очках и с сигарой, которую, как полагается, не вынимал во время разговора. когда он поверил, что я как-то понимаю, о чем прошу, дал мне, к большому удовольствию, нюхать из своих баночек. потом я всё-таки должна была вернуться в гостиницу, там за это время отреагировали на небывалый уличный холод и поставили при входе аппарат с горячим какао - угоститесь, пишут, и рядом мисочка с marshmellows.

Аркан Карив
ышдмук
cartupel
прочитала "Переводчик", и очень мне грустно. такой пронзительно-инфантильный текст, переполненный собою и эрудицей, приобретенной годами эскапизма от всего советского в алкоголь и чтение и продолжающегося, когда советское ушло в прoшлое. Печорин нашего времени, бремя не вполне белого человека, Киплинг в эпоху Генделева, странное соединение несоединяемых вроде бы Набокова и Маяковского в страхе перед позорным благоразумием. страшно жаль, что никогда не будут прочтены тексты, которые были бы написаны им еще через двадцать лет; и понятно, почему не будут.

о переводах
kritter
cartupel
мне кажется, я поняла, почему в советское время переводы с иностранных языков на русский были хорошие (по отношению к производимым в России сегодня): переводчики любили писателей, которых переводили, и стремились этой любовью поделиться, а заодно проделать несколько прорех в железном занавесе - то есть еще и миссию чувствовали.

нью-йорк без номера
ышдмук
cartupel
вчера возвращалась из сверкающего флоридского лета в дождливый и холодный Нью-Йорк, из шортов и сандалий – к шарфу и перчаткам, ехала в тряском как-бы-экспрессе из аэропорта целые века, читать нельзя было, плейер я забыла, и всю дорогу при этом мне было хорошо и спокойно – домой, домой. а когда села в свой поезд метро, мельком восхитилась высоким темнокожим дэнди напротив - воплощенным нью-йоркским casual urban chic, и открыла наконец книгу под привычное Stay clear of the closing doors, please, то Флорида с ее чудесами как-то вся рассеялась, будто ее и не было.
Флорида сама по себе не то чтобы плоха, я чудес там навидалась предостаточно, и если будет случай еще приехать туда на каникулы, я тоже найду, что посмотреть. просто она похожа на позолоченный гамак посреди диснейленда.

Нью-Йорк восемь
ышдмук
cartupel
видела, как большой лабрадор очень хотел пообщаться с таксой, но явно не знал, как это делается. поэтому он все время ложился на пузо и пытался подползти к ней по-пластунски. такса же, будучи исключительного ума, вместо чтобы встать в полный, уж какой там ни есть, рост и оказаться с ним примерно на одном уровне, валилась на спинку и дружески помавала всеми лапками, от чего лабрадор столбенел, вскакивал, вертел головой и не знал, за что хвататься. так они и были, как Пушкин с Рабиндранатом Тагором.

девушка в метро читает по-английски «Анну Каренину». у нее звонит телефон, и она разговаривает по-русски.

две недели до зимы, а Central Park сверкает всей разноцветной осенней роскошью. но до зимы еще будет День благодарения, поэтому вокруг разноцветная еда: pumpkin pies, cranberry doughnuts, homemade marshmallow, frothy hot chocolate, melon radish и горы яблок.

Нью-Йорк семь
ышдмук
cartupel
писать о моем пребывании в Нью-Йорке теперь тянет меньше, потому что из путешествия оно превратилось в жизнь. это и есть самое плохое, потому что совсем скоро уезжать. кто как пострадал от урагана (многие – ужасно, некоторые фатально), моим же главным страданием были вынужденное безделье и террор пребывания в приютившей меня семье, в которой водится все, чего я не выношу. я им очень благодарна, так что вдаваться не буду, но эти 8-9 дней в Нью-Йорке без Нью-Йорка были невероятной досадой, а когда вернулись транспорт, работа, музеи и даже хорошая погода, оказалось, что осталось мне тут быть всего ничего.
проблемы, созданные ураганом, с первых дней помогает решать огромное количество добровольцев. понятно, что они раздают людям воду, еду, одежду и одеяла – отчасти распределяют выданное правительством, отчасти просто своими средствами. одна из проблем – эрозия пляжей, ее решение, я думала, оставят на какой-то очень дальний момент – нет: уже несколько дней у океана добровольцы разравнивают вздыбленный песок, собирают в кучи и жгут выброшенные на берег водоросли и ветки. им помогает муниципальный грузовичок.
другие люди, как в мирные допотопные времена, собирают ракушки, из разговора пожилой пары доносятся отдельные слова: - воображение… скульптура… смотри, какие цвета… (вообще давно хотела написать, что взрослые и пожилые пары здесь часто держатся за руки). это возвращение к норме невероятно трогает. размеры нанесенного городу ущерба можно сопоставить только с волей преодолеть все последствия этого урагана, и материальные, и моральные.

став повседневностью, Нью-Йорк не перестал быть поминутным удивлением и ежесекундным подарком. вот например: встречаю девушку с очередной собачкой в сумочке, и собачка, и сумочка не маленькие. спрашиваю, можно ли погладить, девушка говорит: - Боюсь, она так воодушевится, что станет неуправляема. не успела я ответить, что понимаю и не буду лезть, девушка сказала: - Погоди, - села, не без усилий распаковала собачку из сумки, взяла на поводок и подвела ко мне.

в метро люди заняты обычными делами: читают, играют телефонами, плеер слушают. один среднего возраста,
интеллигентного вида человек тихонько играет на банджо. не кому-то, не для заработка, и не в артистическом самозабвении, а очень спокойно - просто так он проводит время поездки в метро. потом кладет его в очень профессиональный, красивый футляр, как другие закрывают книгу, и выходит на своей станции.

еду в автобусе по Мэдисон авеню, на остановке запыхавшаяся дочь усаживает в автобус маму, пожилую леди (сама не едет), протягивает водителю деньги и просит проследить, чтобы мама вышла там-то. водитель проследить соглашается охотно, денег же не берет, потому что у нее купюра, а платить можно только монетами. я, будучи рядом, подхожу с кошельком, такой же порыв еще у нескольких пассажиров, водитель делает знак, что не надо, говорит леди приветливо, чтобы села и ни о чем не беспокоилась, и трогает с места. при этом вполголоса приговаривает, вроде бы мне, а может, и себе: - Прокатится и так, ничего не случится. (помолчав): - Она не одну такую поездку за свою жизнь заработала. леди при этом такая, как на Мэдисон бывают, и составляет довольно большой контраст темнокожему водителю: в элегантной шубке, красивых золотых серьгах, с прекрасно уложенной сверкающей сединой, лет так восьмидесяти пяти. в благотворительности точно не нуждается – но, как все стороны молча понимают, это и не благотворительность, а нечто совсем другое. поэтому она все это время спокойно сидит и благосклонно улыбается – мне, водителю, и вообще. мне выходить раньше, водитель не забывает объяснить, как мне пройти в музей, про который я в начале поездки спрашивала, леди желает доброго дня.

и о погоде: сегодня 11 ноября, и я у океана потеряла кофту, которую пришлось снять, чтобы остаться в майке. (конечно же, кофту я нашла ровно там, где она у меня, зазевавшейся на волны и морских куриц, ну, чаек то есть, выпала, потому что здесь никто не берет чужих вещей).

не очень-то мне хочется возвращаться в Литву.

?

Log in